Комментарий к «"Дзен в искусстве написания книг" Рэй Брэдбери»от majstavitskaja в chto_chitat

Дискутировать можно о трм чему модно и нельзя научиться, и что для этого можно сделать, а что само собой дано от природы. Но кажется ясным, что даже если вы считаете, чтотничему нельщя научить, у курса должно быть какое-то содержание. Чтобы не было что в начале каждого аьщаца я щнаю что будет в конце следующего и скулы сводит. А на самом деле критерием являетсяине налмчие не вполне тривиального содержания, а чтоб женщина была хорошая женщина, если автор женщина. Если мужчина, это не обязательно, черт его знает , что является критерием, мб внешние параметры, типа голос и рост.
Причем натыкаешься на это всюду. Купила ща бесценок какую-то книжку как писать сценарии- рросто внутрь посмотреть, подвернулось, - именно такая ситуация. В начале страницы я знаю что мне скажут в конце, хотя вряд ли могу сляпать приемлемый сценарий. Возьмешь какой-то воркшоп за сотню без малого долларов, оказывается, все что учитель хотел мне сказать, можно сказать за вдвре меньшее время. И по окончпнии хочется требовать возмещегия ущерба. Не все конечно чистое золото там ждешь, но хоть какое-то содержание должно быть?! Его нет. И вообще нескучно мне сделать -условие минимальное, без него нет профессионализма. А их отбирают по манере говорить, качествам семейной жизни, звучанию фамилии и по морде чтоб ничего.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

5x6 не пропустил мой пост: это уже становится традицией; не вставлять словечки типа melting pot

5x6 опять не пропустил немножко небеззубую рецензию. Нечего вставлять английские словечки, да еще по нынешним-то временам. Ладно, вывешиваю здесь.


Супергрустная история настоящей любви. Гарри Штейнгарт.


Я довольно долго собиралась прочитать эту книжку. В двух словах, это очень американская книжка о мультикультурализме и мультикультурной любви: лирический герой, в книжке он называется Ленни Абрамов, влюблен в кореянку, Юнис. Не обходится без умной игры слов: Юнис время от времени называют Юни, так же, как по-английски в сокращенном варианте будет университет (uni). При этом в переводе присутствует слово универ – видимо, соответствующее в оригинале именно uni.
Это роман в письмах и дневниках: Юнис переписывается со своей мамой и сестрой, Салли Бернардой, а Ленни ведет дневник и отвечает на письма Юнис. От этого текста остается какое-то двойственное ощущение: с одной стороны, он не то чтобы скучный – временами смешно, или даже интересно: например, доходчиво объясняется, почему Ленни скучно иметь романы с русскими еврейками, а вот кореянки – то, что нужно. С другой стороны, этого текста, на мой вкус, больше, чем необходимо: с какого-то момента возникает ощущение, что уже все ясно, хотя еще не все прочел – дальше будет все то же самое. И, в общем, текст все время что-то напоминает: там, где речь идет о сексе – этого в романе много – он напоминает Лимонова, если о бешеной страсти Юнис к вещам – Хищные вещи века, а Постжизненые услуги, где работает Ленни, наверное, есть отсылка к роману Ивлина Во Мерзкая плоть. Видимо, предвидя, что текст будет производить такое впечатление, в заключительной главе автор говорит, что писал его не в вакууме, и что на множество позднее написанных дневниковых текстов его текст оказал влияние. Не знаю, о чем речь – мне, признаться, кажется, что это преувеличение.

Еще мое сильное впечатление от этого романа состоит в том, что мультикультурализм, который, конечно, пародируется, но с любовью, в романе какой-то слишком расовый, что ли. С одной стороны, в уста Юнис автор вкладывает жалобу на то, что белые испортили Америку: ‘Что за придурочная страна. Только избалованные белые могут допустить, чтобы такое хорошее так испортилось.’ (234). С другой стороны, несмотря на все это, Ленни считает, что тот самый большой melting pot, в который ставят маленькие горшочки – самое важное: ‘Нас, конечно, варили в разных горшках, но оба горшка булькали семейным теплом и непринужденностью, любопытством и неврозами, порожденными тесным соседством. (194).

Честно говоря, не знаю, насколько все это правдоподобная социальная психология – но, конечно, здорово, что автору удалось все это так подробно описать. Мне лично сильнее всего этот роман напоминает о том, что люди иных рас иногда ведут себя так, и представляют собой такое, что рядом с ними чувствуешь себя бесцветным плебеем. Или, может, даже обесцвеченным. Оказывается, об этом можно целую книжку написать.
В заключение автор описывает, как по его роману снимают кино. В каком-то абзаце не сразу понимаешь, исполнительница роли Юнис – это сама Юнис или нет? Немножко странно, по-моему, что актрисой автор хотел бы видеть свою героиню, а вот позволить ей рисовать без помощи заинтересованных мужчин (об этом в романе тоже есть) – ни в какую. Стоит ли после этого удивляться, что роль Ленни исполняет, в конце концов, подруга Юнис?
В общем, это роман о любви между культурами, отношениях между полами и творчестве в этом контексте.

(no subject)

При смене цвета лака на ногтях его не стирали ацетоном, а наносили сверху новый слой. Поэтому лак темного цвета, например, черного, покрытый более светлым лаком, еще некоторое время просвечивал из-под него, но более светлый, наоборот, исчезал навсегда под более темным слоем. Со временем слонопотамы научились брать нечто вроде среза сменяющих друг друга культурных слоев со своих ногтей – несколько примыкающих друг к другу цветных полосок разной толщины; их было больше или меньше в зависимости от возраста особи и того, насколько часто менялся цвет. Эти срезы многие хранили, как память, под попоной, хотя со временем они выцветали и было уже трудно рассмотреть, как лаки разного цвета сменяли друг друга.

Со временем вошло в обычай смешивать цвета. Синий и редко используемый желтый цвет смешивали для получения зеленого. А тот, в свою очередь, еще раз с синим, для получения цвета морской волны. Белый и красный давали розовый, синий и красный – фиолетовый, а желтый и красный – оранжевый. При этом находились как сторонники непосредственного смешения цветов в одном флаконе, нетрадиционное для слонопотамов поведение , к которому прибегали молодые особи, так и те, кто считал, что гораздо более изысканный эффект смешения достигается в том случае, если один цвет просвечивает из-под другого, нанесенного позже. Например, красный, покрытый слоем синего, давал в сумме, как легко понять, фиолетовый. Но выглядел он иначе, чем фиолетовый, полученный непосредственным смешением красок.
Ногти слонопотамов имели пять возможных форм: круглые, форму ромба, квадратные, треугольные и прямоугольные. Относительно каждой из этих форм существовали все более усложняющиеся представления о том, в какой цвет красиво окрашивать ногти данной формы, в зависимости от цвета других ногтей.

Чтобы сигнализировать о своих намерениях другой особи, слонопотамы приставляли ногти разной формы друг к другу. Самым важным знаком, получаемым составлением ногтей, была стрелка: прямоугольный или квадратный ноготь, к которому справа или слева примыкал треугольный. Стрелка направо сигнализировала серьезные намерения, стрелка налево, наоборот, фривольные. Стрелку можно было получить приставлением одной ноги к другой, а также всегда иметь включенной в выбранный для определенной ноги рисунок ногтей.
Ввиду важности стрелки, в обычай вошло, чтобы крупные слонопотамы давали понять более мелким, когда следует образовать знак стрелки. Крупный слонопотам становился напротив мелкого, а иногда и достаточно крупного другого слонопотама, и образовывал из своих ногтей знак стрелки. Это служило сигналом, который игнорировать считалось дурным тоном, и иногда даже опасным, что другой особи следует сделать то же самое: образовать стрелку. Единственное, с чем возникали разногласия, это направление: в некоторых случаях считалось правильным принять во внимание зеркальное расположение особей, то есть тот факт, что мелкий слонопотам видит как правую левую сторону стоящего напротив крупного слонопотама. В других случаях, наоборот, та сторона стоящего напротив слонопотама, которая для зрителя и имитатора была правой, оставалась правой, левая – оставалась левой. Никто не мог сказать, отчего в точности это зависит.

Из ногтей различной формы можно было составлять цветочки, звездочки, знаки восьмерки. Два треугольных ногтя, составленных вместе, давали в сумме ромбик, но значение его было иным, чем значение нерасчлененного ромба, форму которого можно было придать одному из ногтей. Иногда кружочки выглядели как сердечки, треугольнички – как бутылки или вазочки с тонкой талией. Составляя ногти в эту довольно причудливую мозаику, слонопотамы показывали прямо-таки чудеса ловкости, гибкости и проворства.

Петя приостановился, решив, что придумал про слонопотамов уже достаточно. Он даже подумал, не переименовать ли их. Почему слонопотамы? Ведь что в них самое главное? Маникюр-педикюр? Пусть тогда будут полипедиманики. Или может быть, полиманипедики. Или полиманихромики, мультихромопедики, и так далее. Но в конце концов решил, что все это звучит неудовлетворительно, и лучше отложить решение этого вопроса на потом. Слонопотамы лучше. Сразу возникает нужная ассоциация.

Перекрашивание ногтей на ноге женского типа вызывало, трудно сказать почему, увеличение объема и, в некоторых случаях, даже увеличение ее длины. Возможно,
это было связано с не вполне осознаваемым внушением: постепенное наслоение сменяющих друг друга слоев лака вызывало увеличение объема. Со временем этот эффект начал дублироваться естественно, ростом самой ноги, и было уже практически невозможно сказать, какие изменения вызваны искусственно, наслоениями лака, а какие имеют, так сказать, естественный характер.
Ноги большего объема обладали большей устойчивостью, и, в случае возникновения конфликтов, давали своим владельцам преимущество.
Однако больший объем приводил к необходимости получать обувь большего размера из департамента обуви. С этим, во всяком случае, иногда, было связано нежелание слонопотамов менять цвет ногтей на ногах женского типа: это позволяло избежать ненужных хлопот.

В некоторых случаях обувь прирастала к ноге, если ее носили достаточно долго, и это обстоятельство разрешало сложный вопрос о смене цвета лака навсегда: приросший к ноге ботинок было невозможно снять, сменить цвет тоже не было возможно.
Конфликты в сообществе слонопотамов возникали, в основном, по поводу владения лаком определенного цвета, а также при решении вопроса о том, как менять цвет. Петя стал свидетелем нескольких таких случаев.

Однажды он видел, как спорили слонопотамы Вилли и Нилли.
- Это мое, - говорил Нилли, застукавший Вилли как раз в тот момент, когда тот собирался утащить флакончик красного лака. Надо сказать, что со временем эволюция слонопотамов привела к тому, что рядом с хоботом, который изменился в нос средней длины, у них выросли две руки – левая и правая. Нилли оставил лак на ветке дерева, рядом со своей берлогой. – Мое, - повторил он, - поставь обратно.
- Нет, - отвечал Вилли, - нет, ни за что. Я должен покрасить опорный палец в красный цвет.
- Кому это ты должен, - вопрошал Нилли. – Зачем?
- А мне, во-первых, хочется, - парировал Вилли. – Такое мое заветное желание. А во-вторых, ты разве не видел, как Большак (так звали самого крупного слонопотама) встал позавчера напротив, и стрелка была у него ясная, из двух опорных, один прямоугольный, другой треугольный. Как раз налево. Я тоже должен, значит. А где же лака взять?
- Так это для него налево, - заметил Нилли. – А ты-то ее видел направо, он это и имел в виду. Красить надо другой палец, - заключил он, наблюдая, как Вилли полирует ноготь левой ноги. – Ты спутал все.
- Разберемся, - ответил Вилли. – Главное, лака достать. А там видно будет.
- Удивляюсь я вам, - философски заметил Нилли. – Ну как, в самом деле, не понять, что нет у тебя права на мое имущество, краску для ногтей включая. И никакие авторитеты, Большак там, другой ли кто, этого изменить не могут.
- Так не бывает, чтобы авторитеты, и вдруг не могут, - возразил Вилли. – Ну что такое право, по-твоему?
- Право...право это...- Нилли явно был не готов к этому вопросу. – Не знаю, естественное право есть, наверное. Должно быть.
- И что же это такое?
- Ну это когда ты имеешь право на что-то, потому что это естественно. Есть, спать, жить в своей норе. А если кто вмешивается, он нарушает. Право первенства естественное тоже. Это мое, потому что всегда было мое.
- Во-первых, не всегда, - сказал Вилли. – Ты же не родился так, с этими ногтями. А во-вторых...